Идущие. Книга I - Лина Кирилловых

— А в одном оставшемся? — полюбопытствовал Капитан.

— Благодарят, валяясь в ногах.

Координатор умолчал о тех, к кому не успели, но Капитан понял.

— Пусть уж лучше с кулаками, чем в виде закоченевшем и неподвижном. А то и обглоданном…

— На самом деле он самый везучий из всех его коллег-неудачников.

— Да. Только Курту с ним приключение…

Строка телетайпа замигала зелёным. Но это был не Курт — автоматическая проверка связи.

— Что с ним сделают, когда выловят? — спросил Капитан.

— По ситуации, — уклончиво ответил координатор. Его приятель поднёс палец к виску, имитируя пистолетное дуло, и нажал на воображаемый курок.

— Пуф!

— Чушь, — проворчал Капитан. — Смысл спасать тогда.

— Ну, в какой-то мере пистолет верен, — возразил первый. — Если принять за ликвидацию один старый добрый укол. Да ты знаешь ведь.

Капитан ничего не ответил. Он знал. И только подумал в очередной раз о том, откуда берётся тот самый амнезий. Он ни разу не слышал и не видел в базе, чтобы амнезий производила относящаяся к Организации фармакологическая лаборатория. Либо такая секретность, что спрятана под кодом рангом выше, либо препарат поступает извне. Из обычного мира или из-за какой-то двери.

— Ну, если он вдруг сам доктор, — продолжил первый координатор, — то, конечно… кхм.

И об этом Капитан тоже подумал. Большинство врачей Организации не были Идущими.

— Могут оставить. И его, и его память, — сказал Капитан.

— Могут предложить остаться, а дальше уж как решит. Но вряд ли этот тип хирург или анестезиолог. Даже просто студент медицинского. Какой-то он хлипкий… тощий… блёклый… офисный планктон, не иначе.

— Студенты тоже бывают тощими, потому что вечно голодные, — сказал второй координатор. — По себе помню — ветром сдувало.

Его друг рассмеялся.

Нга-Лог дышал запахами бора и шёл торопливо, быстро, даже не сбивая острием копья цветочные головки, как всегда делал по дороге к Горе, чтобы не скучать. Перелез под вздыбленными корнями, обошел два болотистых омута, где орали квакши, поплевал через согнутый локоть, прежде чем переходить протоку, — чтобы дух-водянник не уволок на дно — заприметил на тропе кучку свежего лесиного помета и сделал дугу сквозь колючник. В колючнике вляпался в паутину, полную мошкары и каких-то драных мотыльков, и долго брезгливо чистился. Поцарапался о затаившийся куст крюкохвата, зализал ранку, чавкнул ногой в грязи. Снова поторопился.

Внутри он был чист, как восходящий на погребальный костер. Ему не положено, он мужчина — так сделает Нга-Эу, а остальные нга будут сидеть вокруг и смотреть. Пока её третий глаз не закроется навсегда, огонь будет омывать их сознания. Через общую боль нга приблизятся к Светочу.

«Настоящий Светоч — на небе, но он спрятан дымом, несущим дожди, — говаривал родитель родителя. — Наш Светоч — лишь его глаз. Иногда дым рвётся. Тогда Светоч отражается в своём глазу, и тот сияет. Но когда-нибудь настоящий, высший Светоч увидят целиком. Я, конечно, не доживу, не доживёшь и ты, и твой брат, и его и твои маленькие, но это будет праздник, большой праздник, потому что на все племена снизойдет великое благо, которое принесёт спокойствие, мир, сытость и процветание».

Родитель родителя давно умер, умер родитель, Нга-Лот, рассказавший это двум братьям, а настоящий Светоч всё не появлялся в небесном дыму, но нга хранили веру в него и ждали. Может, что-то им всем надо сделать, чтобы высший Светоч прогнал небесный дым. Только что, непонятно. Молиться?

В подлеске завозился Большой, высунулся, глянул умными глазами. Нга-Лог поклонился предку, пожелав удачной охоты. Большой дёрнул ушами, прищурился и обвил лапы хвостом: и тебе того же, сын-нга. Нга-Лог почтительно подождал, пока он не исчезнет в зарослях. Немного повеселел: увидеть Большого — к добру. Может, всё обойдётся? И шаман поворожит и скажет: чужой — плод женщины и оборота, негоже ему жить и плодится… И Нга-Лор прикажет убить двуглазого, чтобы достать сердце. И Нга-Эу съест сердце и наконец понесёт. А Нга-Аи…

Взметнулось видение: жёлтая, как Светоч, коса, трудолюбивые руки. Глаза — редкий цветок крюкохвата. Острые ушки, улыбка. В груди застучало, будто от страха, но сладко. Нга-Лог зажмурился.

Свистун поприветствовал его короткой трелью. Земля пошла вверх — подножие. На увалах буйно разросся чернец. Нга-Лог насобирал пригоршню и съел, вытер потемневший рот, повозил языком между зубами, выскребая зёрнышки. Чернец — вкусный, конечно, но мясо лучше.

Здесь была тропа шамана — плотная, утоптанная, каждым своим отворотом помнящая его твёрдую поступь. Он спускался с Горы и собирал в бору травы и ягоды, мох и лесиную шерсть, беседовал с духами и Большим. Шаман всё всегда знает о дожде и посевах, потому что ворожит в своей хижине. Может, он даже знает, как навсегда прогнать небесный дым, чтобы Светоч был не на земле, а над головами. Нга-Лог никогда не спрашивал, не хватало смелости, да и Нга-Лор не велел, а как было бы хорошо, если бы шаман им в этом деле помог…

На кряжистом гриб-дереве висел звон, а рядом, у ствола в траве, лежала большая дубинка. Нга-Лог поднял её, размахнулся и ударил. Гул заставил стаи птиц взвиться над бором и отозвался болью в ушах.

Хоть бы шаман был милостив. Вспомнит ли он, что ночью погладил Нга-Лога по голове, или разгневается и прогонит?

К. — Центру

Кэп, зацени.

Центр — К.:

Ты зачем в зелёнке вымазался?

К. — Центру

Ну как — чтобы соответствовать. Теперь я тоже полосатый. Сейчас ещё надену побрякушки и шкуру… В глазницах, кстати, светодиоды.

Центр — К.:

Дверь побери. Ты ужасен. То есть, я хотел сказать — прекрасен. Мил и красив. Тебе очень идёт. А чей это череп?

К. — Центру:

Спасибо, начальник

Да водится в лесу один зверь, местные его кличут Большим — или Внушительным, не до конца расшифровано — и чтят, как предка. Что логично: этот Внушительный не более, чем втрое укрупнённый кот. Только вон, с какими клыками, и шкура у него почти красная… Тёплая шкура, мне нравится. Хочу куртку из такой же.

Центр — К.:

Хотеть не вредно. Истребление эндемиков под запретом

А то, что шаман таскает на плечах шкуру предка, это нормально?

К. — Центру

Конечно. Шаман здесь по стандартной схеме есть не кто иной, как посредник между миром духов и хвостатыми, потому и сам частично Внушительный. Так что нормально. Никто, по крайней мере, не жаловался.

Центр — К.: